24 августа 2000 г.
Источник: "Общая газета"
Автор: Татьяна Полякова
Кто сидит на недрах
Министр опровергает мифы о своем всесилии
В правительстве незаметно появилось новое "суперведомство" - Министерство природных ресурсов. Аналитики обратили внимание на то, что это министерство в его нынешнем виде поглотило несколько ведомств из прежней структуры кабинета и к тому же получило полный контроль над недрами, приносящими львиную долю общенационального дохода. Не случайно в последнее время вокруг Минприроды то и дело вспыхивают скандалы то по инициативе экологов, то лесников, то нефтяников. На вопросы "ОГ" отвечает министр природных ресурсов РФ Борис Яцкевич.
Борис Александрович, президент расширил полномочия вашего министерства. В чем они сейчас заключаются?
Министерство исполняет теперь функции четырех прежних ведомств: комитетов по использованию недр, по управлению водным хозяйством, по охране окружающей среды и российской федеральной службы лесов. Все дальнейшие внутренние трансформации преследуют лишь одну цель - совершенствование структуры.
Вас считают человеком, который "сидит на недрах" и распоряжается ими, как хочет. Этому - дам, а этому - не дам...
Я неоднократно говорил, что министерство не имеет никакого отношения ни к эксплуатации недр, ни к продаже природных ресурсов. Чтобы доказать это, давайте откроем положение о министерстве, действовавшее до 17 мая. Никаких функций, кроме управления государственным фондом недр и государственным водным фондом (а это включает в себя их рациональное использование, восстановление и охрану), министерство не имело. Теперь добавились функции управления лесным фондом и весь спектр задач по охране окружающей среды. Еще раз подчеркиваю, в министерстве нет никого, кто был бы заинтересован лично в освоении тех или иных природных богатств.
Но, раз от вас зависит, кого допустить к нефтяным залежам или золотым приискам, а кого нет, в ваших руках сосредоточена страшная власть!
"Страшными" мы стали не теперь, а в 1992 году, когда вышел Закон о недрах и Положение о порядке лицензирования пользования недрами. Но, поймите, не я лично или кто-то из моих замов "сидим на недрах". Недра - государственная собственность, и государство назначает специально уполномоченный орган, который отвечает за управление ими.
Но у государства есть лицо, и это лицо - ваше!
Сколько у нас уже этих лиц сменилось? И мое лицо, если кому-то не нравится, тоже сменят. Но суть не в этом, главное - создана цивилизованная система управления недрами. Я уйду, она останется. На самом деле, я не могу кому-то из чувства личной симпатии дать недра для разработки или не дать. Процедура прописана в законе и в положении о порядке лицензирования. Можно поговорить о том, что она еще несовершенна, поэтому законодательство постоянно уточняется. Вот пример: мы выдали больше сорока тысяч лицензий на разработку недр, из них порядка двух десятков были обжалованы в суде. Мы проиграли 4 суда. Итого: ошибка в 4 случаях из 40000.
Вас обвиняют в том, что вы "оттянули" на себя часть функций Министерства энергетики.
Да ничего мы не оттягивали и не хотим этого! Подобные разговоры идут с того дня, как случились первые переговоры по разделу продукции. На самом деле мы готовим обоснование: выгодно ли России, чтобы конкретное месторождение осваивалось на основе соглашения по разделу продукции (СРП)? Это наша обязанность, которая записана в обязательный перечень материалов по результатам разведки полезных ископаемых. После того как мы свою часть работы сделали, она передается в Минэнерго. Мы-то от этих соглашений ничего не получаем, а только оцениваем, насколько это выгодно государству. Тут ни в коем случае не борьба ведомств. На самом деле, для того чтобы раздел продукции не сопровождался скандалами и проходил цивилизованно, все должно делаться одними руками. Для нас СРП - не политическая процедура, а один из возможных режимов освоения недр.
Экономическое благополучие России связывают с продажей нефти и газа. Надолго ли их нам хватит?
Не надо на экономику вешать публицистические ярлыки! Что на самом деле значит продажа? Вопрос в том, насколько это выгодно. Да, мы действительно экспортируем много газа и нефти. Россия владеет более 30 процентами мировых запасов газа. При 3 процентах населения (таков наш удельный вес в мировой демографии) мы в среднем в 10 раз лучше обеспечены газом, чем все остальные страны. По подсчетам, запасов газа, уже подготовленных к добыче, в стране на 80 лет. А с учетом частичного ежегодного восполнения - еще на 150-180 лет. На самом деле мы не знаем, какие еще источники энергии найдет человечество через 50 лет. Нефтью наши компании обеспечены в 2-3 раза лучше, чем в среднем по миру. При этом у нас совершенно не освоены шельфы арктических морей, хорошие результаты получены в Каспийском море, в районе Сахалина, где обнаружены, по крайней мере, десятки миллиардов тонн условного топлива. На ближайшее будущее мы действительно останемся страной, которая будет продавать много сырья. Я в этом ничего плохого не вижу.
Вопрос надо ставить иначе: как реинвестировать деньги, полученные от экспорта? Можно направлять деньги, вырученные за нефть, в строительство трубопроводов для прокачки этой нефти. Но это самоедская система. При ней почти ничего не вкладывается в высокие технологии, в развитие отечественной промышленности. Если будем мудрее, преодолеем эту тенденцию.
Вас упрекают в том, что Министерство природных ресурсов - главный враг экологов, а их вам же подчинили. Что вы можете на это ответить?
Просто у России сейчас нет другого выхода, кроме как объединить вместе охрану окружающей среды и использование ресурсов. Больше 50 процентов бюджета формируется за счет использования недр. Чем более эффективно мы будем использовать и недра, и водные ресурсы, и лесные, тем благополучнее будет экология. Действительно, существует конфликт интересов между охраной окружающей среды и экономикой. Но этот конфликт заложен в самой сущности деятельности человека, который, для того чтобы выжить, должен хозяйствовать, использовать ресурсы. А делать это без вмешательства в окружающую среду невозможно по определению. Мир решил эту проблему таким образом: разработан экономический алгоритм хозяйственного освоения территорий, при котором работать экологически грязно - невыгодно. Вот несколько примеров. Великие американские озера на ранних стадиях развития капитализма просто были превращены в помойки, где ничего не росло и не выживало. Сейчас из этих озер можно пить воду. Или река Рейн, которая содержала все мыслимые элементы таблицы Менделеева в запредельных концентрациях! Сейчас и оттуда можно пить воду. Добились этого не путем запретов или закрытия предприятий, как хотят нам внушить, - все, что там работало, так и работает, - а благодаря выработанному алгоритму: если предприятие работает грязно - оно обанкротится.
Вы предложили создать государственную экологическую экспертизу при правительстве, но многие считают, что это просто хитрый ход, маскирующий ваше желание "подмять" ее под себя?
В подобных случаях мне хочется ответить словами Шурика из "Кавказской пленницы": "Что, часовню тоже я разрушил?" На самом деле, мы хотим поднять статус экологической экспертизы. Это будет самостоятельная организация, положение о которой должно утвердить правительство, и ее руководителя буду назначать не я, а правительство.
Насколько активно иностранцы интересуются нашими недрами? Не случится ли такого, что, проснувшись однажды, мы обнаружим, что все вокруг распродано богатым странам, а мы оказались на чужой территории?
Сейчас, если разобраться, в мире освоение недр распределено между национальными и транснациональными корпорациями. Но от этого никому не хуже: ведь землю не вывезешь, вывезти можно только продукцию. Хотя опасность наделать ошибок, пока у нас нет совершенного законодательства, - есть. Интерес к России на словах - колоссальный, по факту - мы не получаем даже десятой доли тех инвестиций, которых заслуживаем.

 

 


Все замечания и пожелания присылайте по адресу: skv@nefte.ru

ЗАО "Независимое нефтяное обозрение "СКВАЖИНА" (С) 1999 Все права защищены