3 июля 2001 г.
Источник: газета "Версия"
Автор: Алексей Гореславский
Налог на будущее
Выгодный крупным нефтяным компаниям новый закон о налоге на добычу полезных ископаемых оставляет Россию без геологоразведки и стратегических запасов Три года, прошедшие после августовского кризиса 1998 года, окончательно превратили Россию в сырьевую страну. На данный момент процветают все, кто связан с топливно-энергетическим сектором экономики. На Западе окончательно сформировалось мнение, сформулированное недавно в одном из серьезных экономических журналов: "России нечего экспортировать, кроме нефти, газа, полезных ископаемых и небольшого количества программного обеспечения". При этом сами экспортеры пока, что называется, и в ус не дуют: по их мнению, подземных запасов хватит еще надолго, а там потомки разберутся.
На самом деле ситуация не так проста. Вопросы сырьевой безопасности России уже несколько раз выносились на широкое обсуждение. В частности, вопрос о сырьевой безопасности России в XXI веке был рассмотрен межведомственной комиссией Совета безопасности в марте этого года. СБ отметил, что "приросты разведанных запасов основных видов стратегического минерального сырья в период 1992-2000 гг. не покрывают ежегодного их погашения в недрах, несмотря на значительное снижение их добычи".
Более того, Совет безопасности рекомендовал правительству создать благоприятные условия для привлечения инвесторов путем реформирования налоговой политики в сфере горного производства и недропользования". Для этого предлагалось учитывать в налоговой системе географо-экономическое размещение месторождений и состояние сырьевой базы горных предприятий, а также ввести льготный режим налогообложения на период реконструкции и строительства горных производств до выхода их на проектные мощности. Однако в начале июня Госдума уже приняла в первом чтении изменения к главе Налогового кодекса о налоге на добычу полезных ископаемых, не учтя при этом многие важные моменты. Прокомментировать сложившуюся ситуацию для "Версии" согласился президент Российского геологического общества, экс-министр природных ресурсов РФ Виктор Орлов.
- Виктор Петрович, учтены ли в новом законе рекомендации Совета безопасности?
- Казалось бы, после того как такой высокий государственный орган, как Совет безопасности принял очень неплохие решения, нужно делать конкретные шаги. Что мы видим? Принят в первом чтении закон о налоге на добычу полезных ископаемых, который ассимилирует в себе три вида ныне действующих налоговых систем платежа: акцизы, платежи за пользование недрами и отчисления добывающих предприятий на воспроизводство минерально-сырьевой базы. Собирают это все в кучу, делают один налог и отправляют 80% в федеральный бюджет, а 20% оставляют регионам.
Дело даже не в том, что в этом случае резко нарушен паритет в распределении этих средств и территории остаются в значительной степени обиженными. Принятием этого закона практически ликвидируется источник финансирования геологоразведки. С одной стороны, принимается решение на комиссии Совета безопасности о необходимости усиления работы, о необходимости бережного отношения к сырьевой базе, а с другой стороны, принимается документ, который фактически переворачивает ситуацию с ног на голову и практически лишает геологов источника средств. Причем это происходит ровно через триста лет после того, как Петр I создал службу, занимавшуюся геологической разведкой.
- Новый закон по идее должен уравнять всех в правах. Разве это плохо?
- Между прочим, в послании Президента Российской Федерации на этот год по налоговой системе записано: "Наш стратегический приоритет - это рациональное, справедливое налогообложение природных ресурсов - основного богатства России". Подчеркиваю, рациональное, справедливое... Так вот, в тех предложениях, которые сегодня есть, нет ни рационального, ни справедливого.
Например, для нефтяников устанавливается единая ставка, скажем, 42$ рублей с тонны добытой нефти. Добыл тонну - реализовал ее на внутреннем или внешнем рынке, не важно - 425 рублей, как с куста, положи в бюджет. И это называется рентным платежом. В нашем случае речь идет о горной ренте, то есть выплате предпринимателем части, полученной за счет лучших природных качеств какого-нибудь объекта. Пример: одно месторождение нефти может давать через скважины в сутки 400 - 500, а то и 1000 тонн, как в Саудовской Аравии. А у нас есть, к примеру, месторождения высокосернистой парафинистой нефти в Калмыкии, которая по зиме из скважины выходит как колбаса. Так ее еще и подогревать надо. Они получают всего 5-6 тонн в сутки. В итоге все платят 425 рублей налогов. Такая уравниловка даже в советские времена не применялась.
- Кому выгодна такая система?
- Крупным компаниям, Минфину, налоговой службе. Потому что сегодня компании, которые у всех на слуху, разрабатывают десятки месторождений, а значит, имеют возможность выбора. Но при возможности выбора они ни за что не будут добывать низкорентабельную нефть. Тем самым налог подталкивает предпринимателя к тому, чтобы было больше простаивающих скважин. Это есть не что иное, как нерациональное использование тех остатков недр, которыми мы сегодня еще располагаем. Для Минфина - простота расчета налога, для налоговой службы - простота сбора. Но интересы компаний и отдельных ведомств нельзя отождествлять с интересами государства.Государство, тем более с сырьевой ориентацией экономики, всегда должно иметь стратегический резерв, ресурсы для маневра.
- Это совсем не стимулирует добычу...
- Безусловно. Это первейшая задача - взять максимум за счет различных технологических приемов, экономических методов поощрения. А здесь мы видим обратную картину: мы пытаемся всех уравнять. Более того, абсолютно не стимулируем работу на таких трудных месторождениях. Вот еще один серьезный минус нового закона. Возьмем месторождение нефти. Развитие добычи и отдача или прибыль происходят по синусоиде. Максимальная прибыль, экономически выгодная для предпринимателя жизнь месторождения, наступает тогда, когда он отобрал первые 10-15 процентов нефти. Потом прибыль падает, падает и уходит... Закон абсолютно не учитывает, где и в какой стадии находится месторождение. Скажем, вы мелкий или средний предприниматель, у вас одна лицензия, одно месторождение, вы добываете в год 400-500 тыс. тонн, вы процветаете. Но если вы сегодня на другом этапе, то вас все равно уравняют. Все это есть не что иное, как грубое противоречие понятию экономической сущности горной ренты.
- Получается, что в скором времени разведка новых запасов может быть прекращена?
- Это удар по самому больному, по тому, что сегодня нас кормит, - по сырьевой базе. Скажем, в 2000 году государство вложило в сырьевую базу 30, 5 млрд. рублей из тех почти 40 млрд., которые отчислили на эти цели добывающие предприятия. При этом 12, 3 млрд. руб. инвестировал федеральный бюджет, а 18, 2- территориальные бюджеты. По новому закону у территорий денег на эти цели уже не будет. А Центр уже и на нынешний год выделил всего 5, 8 млрд. Вот и вся статистика. По самым скромным расчетам, с 2002 года без работы остаются еще около 50 тысяч геологов, буровиков, геофизиков. С 1994 года практически все сырьевые запасы, которые активно разрабатываются, не восполняются в недрах или восполняются всего на 40-60 процентов от объема их убыли или погашения. Весь мир живет по определенным канонам, как раньше Советский Союз: погасил в недрах 100 тонн - прирасти запасов 110-120 тонн. Во-первых, это защита будущих поколений, потому что сырьевая база разрабатывается десятки лет. Во-вторых, весь мир работает на схеме расширенного воспроизводства, потому что население растет, потребление растет, а значит, нужно все больше запасов и добычи. Мы спохватимся через два-три года, но уже будет потеряно время.
- Когда вы были министром природных ресурсов, существовала более справедливая схема налогообложения нефтянников...
- Россия из стран СНГ была единственной, кто ввел специальный механизм возврата средств на геологическую разведку, у истоков которого как раз я и находился. Идея была очень простая. Два предпринимателя получают практически бесплатно лицензии на месторождения. У первого месторождение уже разведано государством, вложившим в каждую тонну запасов примерно 2-3 доллара. Значит, эти деньги надо вернуть государству на развитие минерально-сырьевой базы. Как только он компенсировал в виде специального платежа затраты, которые до него понесло государство, он освобождается от этого платежа. А второй предприниматель пришел на "белое пятно", где государство еще не работало. И он пошел на риск, на свои деньги открыл месторождение. По старой, пока еще действующей системе он от такого платежа освобождается. По новому закону второй предприниматель поставлен в одинаковые условия с первым, который получил все бесплатно. Опять получается не только уравниловка, но и несправедливость.
- Возвращаясь и проблеме сырьевой безопасности России, можно сослаться на мнение некоторых специалистов, считающих проблему надуманной.
- Есть целый ряд ученых и специалистов, которые говорят, что эта проблема выдумана: мы, мол, богатые и ресурсов у нас хватит. Это не так. У российских компаний огромные резервы на балансе, они могут безболезненно наращивать добычу на этой сырьевой базе. Однако есть такое понятие кратности: запасы делятся на величину годового погашения, и получается, на сколько лет ты обеспечен. Вот западные компании обеспечены на 10 лет. Нашу обеспеченность оценивают примерно в 30 лет. То есть в три раза больше. В связи с этим считается, что мы можем приостановить все процессы разведки. В таком случае и показатель обеспеченности, которым оперируют в том числе и чиновники высокого ранга, будет в 1, 5-2 раза ниже... Беда в том, что непрофессионалы делят запасы на годовую добычу. А на самом деле годовая убыль запасов складывается из добычи плюс списание не подтвердившихся, нерентабельных, остаточных запасов. В итоге получается, что ежегодно выбывает в 1, 5-2 раза больше, чем добывается. Проблема еще и в том, что мы относимся к странам с сырьевой экономикой, а сравниваем себя со странами промышленными.
Когда у тебя экономика принципиально построена только на сырьевой основе, нужно держать большой запас прочности. Это твой резерв, это твоя политика, это твой вес в мире. В Штатах запас прочности заложен в других отраслях, поскольку сырьевой сектор дает всего процентов 8-9 всего дохода и всего экономического потенциала. Запас прочности у них заложен в высокотехнологических отраслях промышленности. А у нас самое главное - это сырье, поэтому мы должны этот запас прочности обеспечить себе не на десять, а минимум на 30-40 лет вперед. Характерный пример: если мы сравним обеспеченность сырьевых стран, таких как Саудовская Аравия, страны Персидского залива, Северной Африки, Венесуэла и других стран ОПЕК, то мы увидим, что их обеспеченность запасами -от 40 до 100 лет. Подчеркиваю: запасами, а не потенциальными ресурсами. Потенциал у них в 2-3 раза больше.
- И что же, совсем безнадежная ситуация?
- Обидно, что простота и даже примитивизм берут верх над научным подходом и здравым смыслом, что с точностью до наоборот реализуются пожелания президента. Маховик раскручен, и закон, видимо, будет принят. Поправками его немного можно улучшить, но проблема остается. Я сравниваю геологию с образованием. Обучая детей и готовя специалистов, мы думаем, как минимум, о 20-летней перспективе. То, что сегодня делают геологи, - та же самая перспектива, для наших же детей. Зачем же лишать их главного богатства страны? Им надо оставить не меньше, чем мы унаследовали от СССР.

 

 


Все замечания и пожелания присылайте по адресу: skv@nefte.ru

ЗАО "Независимое нефтяное обозрение "СКВАЖИНА" (С) 1999 Все права защищены