30 марта 2001 г.
Источник: "Российская газета"
Автор: Екатерина Васильченко
Сколько стоит последний нефтедоллар
Не секрет, что больше половины бюджета России складывается из нефтедолларов. Однако их поток может вскоре обмелеть. И не только потому, что цены на нефть начали падать. "Легкой" нефти, не требующей больших затрат при добыче и потому способной приносить крупную прибыль, осталось не так уж много. Первый звоночек прозвенел уже в минувшем году, когда нефтяные компании, желая не упустить благоприятный момент и продать на мировом рынке как можно больше нефти, пока цена на нее высока, решили увеличить ее добычу. И... смогли "наскрести" дополнительно лишь 20 млн. тонн, причем для этого пришлось даже расконсервировать старые скважины. А ведь мировой рынок, по мнению экспертов, способен сейчас "переварить" и на 30, и на 40 млн. тонн больше.
Впрочем, в схожей ситуации находятся сейчас и другие сырьевые отрасли России. По мнению президента Российского геологического общества Виктора Орлова, именно это станет главной экономической проблемой ближайших лет. Выходящая из состояния коллапса промышленность сразу потребует увеличить добычу сырья. Но сделать это будет очень и очень трудно.
- В последние 10 лет мы фактически "проедали" то, что было уже открыто, - утверждает Орлов. - На этих запасах страна сможет еще продержаться лет десять. Но это лишь в том случае, если добыча не будет увеличиваться: примерно 300 млн. тонн нефти, 600 млрд. кубометров газа в год. Причем на исходе этого десятилетия мы уже будем "подбирать остатки".
Дело в том, что с того момента, когда месторождение открыто, до начала промышленной добычи проходит не менее 15 лет! Вот почему во всех развитых странах геологи ежегодно разведывают новые запасы на 10 - 15 процентов больше, чем было в тот же год добыто. Это небольшое опережение и есть гарантия экономической стабильности. У нас же геология все последние годы находилась в загоне. Государство каждый год направляло на другие нужды значительную часть тех денег, которые компании перечисляли в бюджет на геологию. Да и сами "нефтяные генералы" и "газовые бароны" зачастую предпочитали "снимать сливки" с действующих месторождений, выгадывая за счет разведки недр средства на строительство особняков, открытие счетов в зарубежных банках и другую роскошь.
Это как раз тот случай, когда государство просто обязано взять дело под контроль. Есть для этого и рычаг - "отчисления на воспроизводство минерально-сырьевой базы". Это сложное название вполне можно заменить более простым и понятным: "взнос в будущее". "Взнос в будущее" был введен, когда компании из государственных превратились в частные. Он составлял от 5 до 15 процентов от стоимости добытых полезных ископаемых, в зависимости от их вида. Примерно треть шла в федеральный бюджет, треть - в бюджет региона, а треть оставляли самим компаниям, которые обязаны были использовать его на разведку недр.
Вокруг "взноса в будущее" все эти годы шла борьба интересов и мировоззрений. Разные точки зрения борются и сегодня. В проекте второй части Налогового кодекса запланирована полная отмена отчислений на геологию.
Первый заместитель министра по налогам и сборам Александр Смирнов ратует за то, чтобы отчисления отменить. И пусть компании вкладывают деньги, когда сочтут нужным, и там, где им больше понравится. Смирнов считает, что разведчикам недр вполне хватит и пятой части нынешних отчислений, которую МНС предлагает объединить с рентной платой за пользование недрами.
А вот заместитель министра природных ресурсов Леонид Тропко опасается за судьбу геологической службы. "Прикладную" разведку недр ведут региональные геологические службы. Если они останутся без отчислений - на какие средства вести там разведку? Наши края и области по территории равняются европейским странам, и лишать их своей геологической службы - ошибка. Если геологию переведут на бюджетное финансирование - важно, чтобы оно осталось целевым, считает Тропко.
Но самое главное, пожалуй, в том, что "взнос в будущее" являлся не только "кнутом", но и "пряником". Получая часть его в свое распоряжение, компании уже не платили с этой суммы никаких налогов. Теперь же им предложено вкладывать деньги в геологию из прибыли. А это значит, что налоговая машина будет работать на полную мощность: налог на прибыль, НДС и т. д. В результате на ту же сумму компании смогут сделать вдвое меньше работ. Так что облегчить налоговое бремя добытчики смогут лишь одним способом - совсем отказаться от геологоразведки.
Интересы государства и интересы компаний - далеко не всегда одно и то же. И в развитых странах это понимают. Например, в США на содержание государственной геологической службы выделяется примерно столько же, сколько хотят оставить ей и наши сторонники новых правил. Но там государство так построило отношения с добывающими компаниями, что те вкладывают в разведку недр на территории страны 10 млрд. ежегодно. А в России за прошлый год вложено лишь 2 млрд. долларов: сюда вошли и бюджетные средства, и деньги компаний. А ведь объем добычи у наших стран примерно одинаков.
Нефтяное королевство" Западной Сибири перевалило пик своей славы. Добыча здесь стремительно падает. Чтобы компенсировать эту потерю, нужно как минимум наскрести по другим сусекам 100 млн. нефти в год. Между тем Ненецкий автономный округ и Республика Коми могут дать в общей сложности лишь 20 млн. тонн, Восточная Сибирь и Якутия - не больше 40 млн. тонн.
- Только шельф Дальнего Востока и северных морей равновелик Западной Сибири, - убежден В. Орлов. - Его нужно было ввести в оборот еще 10 - 15 лет назад. Раз этого не сделал Советский Союз - должна сделать Россия. Но без жесткого регулирования со стороны государства это невозможно.

 

 


Все замечания и пожелания присылайте по адресу: skv@nefte.ru

ЗАО "Независимое нефтяное обозрение "СКВАЖИНА" (С) 1999 Все права защищены