Поиск:
События
Black Submarine
Ляп-Петролеум
Криминал

Госструктуры
Компании
Персоналии
Проекты
Трубопроводы

Законы
Словарь
Нефть в мире
История
Экология

Дискуссия
Интервью
Консультации
Нам пишут
 
Камиль Насибуллаев: "Нас за ручку довели до банкротства..."
О том, как крупная нефтяная компания увлеклась игрой в мать-и-мачеху
Источник: "Независимая газета", 30 июня 1999 г.
Автор: Галина Голованова
Последним и самым громким скандалом в российской нефтяной отрасли стало банкротство одного из крупнейших нефтяных холдингов - компании "СИДАНКО". На фоне этого грандиозного "действа", подробностями которого заинтересовалась Генеральная прокуратура Российской Федерации, практически незамеченными остались многочисленные сообщения о банкротствах дочерних предприятий компании. Между тем, "голоса с мест" раздаются все активнее. Одни "дочки" (например, АО "Черногорнефть") открыто заявляют о том, что "нерадивый собственник" устранился от управления активами, другие (например, "Новосибирскнефтегаз") демонстративно отказываются передать полномочия своих исполнительных органов НК "СИДАНКО". О том, что в действительности происходит во взаимоотношениях между материнской компанией и дочерними предприятиями, подпавшими под процедуру банкротства, делится с нашим корреспондентом исполняющий обязанности генерального директора еще одной дочерней структуры "СИДАНКО" - ОАО "Варьеганнефтегаз" ("ВНГ") Камиль Насибуллаев.
- Камиль Керимович, возглавляемый Вами "Варьеганнефтегаз" стал четвертым по счету дочерним предприятием компании "СИДАНКО", в отношении которого была инициирована процедура банкротства. Можно сказать, что один из крупнейших российских нефтяных холдингов буквально рассыпается на глазах. В чем, по-вашему, заключается причина сложившейся ситуации?
- Я считаю, что корень проблемы кроется в той политике, которую проводят нынешнее руководство и акционеры компании "СИДАНКО" в отношении собственных дочерних предприятий.
Лично у меня сложилось впечатление, что у материнской компании какие-то свои собственные цели и задачи, о которых нам, - руководителям "дочек", - ничего не известно. "СИДАНКО" отдалилась от дочерних предприятий. Создается такое ощущение, что наши интересы и трудности не касаются руководства холдинга. Хотя в любой нормальной вертикально-интегрированной компании, насколько я понимаю, проблемы дочерних предприятий должны носить приоритетный характер.
На недавнем собрании акционеров "Варьеганнефтегаза" я привел один не очень приятный пример. Россия, к сожалению, одна из немногих стран, где бороться с раком на первоначальных этапах этого страшного заболевания не могут. В отличие от тех же США или Израиля. Я не раз уже наблюдал, как у нас врачи берут за руку "начинающего" ракового больного и через год доводят его до могилы. Так вот, "СИДАНКО" поступила точно так же со своими дочерними предприятиями. Они за ручку довели нас всех до банкротства.
- Но "СИДАНКО" сегодня сама находится под процедурой банкротства. Возможно, с этим связано самоустранение материнской компании от решения проблем дочерних предприятий?
- Ну, во-первых, процессы, о которых я говорил выше, начались еще весной прошлого года, когда до банкротства "СИДАНКО" было еще далеко. До этого момента, казалось, никаких причин для беспокойства не наблюдалось. Были централизованы товарные потоки, внедрено бизнес-планирование, в большинстве "дочек" введено внешнее управление. "СИДАНКО" действительно превращалась в жестко управляемую вертикально-интегрированную компанию.
Затем начались непонятные процессы. Безусловно, российская нефтяная отрасль переживает не лучшие времена - падение цен на нефть как на внутреннем, так и на внешнем рынке, непосильные налоговые платежи. Казалось бы, в подобной ситуации работа по консолидации усилий и руководства компании, и руководства дочерних предприятий должна была иметь логическое продолжение, но этого не произошло.
Первое, что сделала материнская компания в таком тяжелом положении, - установила необоснованно заниженные цены на нефть, закупаемую у дочерних предприятий. Это стало катастрофой для "Варьеганнефтегаза", как, впрочем, думаю, и для всех остальных. "СИДАНКО" для нас являлась единственным покупателем производимой "ВНГ" нефти. Так вот, мало того, что материнская компания закупала у нас нефть по низкой цене - 590 рублей за тонну, - она еще зачастую либо расплачивалась векселями, либо не платила вовсе. Все это привело к тому, что "Варьеганненфтегаз" лишился возможности своевременно погашать свои обязательства по кредитам.
В 1998 году задолженность со стороны "СИДАНКО" была самой большой - сотни миллионов рублей и свыше десяти миллионов долларов. Если по внутреннему рынку с помощью различных зачетных схем удалось свести задолженность к нулю, то по внешнему рынку долги на 1 января 1999 года достигли 12 миллионов долларов. А это - ни много, ни мало - вся кредиторская задолженность "Варьеганнефтегаза" перед подрядчиками. Добавлю также, что уже за 4 месяца 1999 года материнская компания умудрилась накопить текущую задолженность "Варьеганнефтегазу" в размере 300 миллионов рублей.
- Чем руководство материнской компании мотивировало свои действия?
- Руководство "СИДАНКО" нам заявило, что помимо нас в компанию входят еще перерабатывающие и сбытовые предприятия, и экономика должна строится по реализуемому "конечному продукту". По расчетам руководства компании, при покупке у добывающих "дочек" нефти по максимальной цене, хорошей экономики не получается. Лично для меня эта "экономика" непонятна. Это что - экономика, при которой в конце кому-то что-то надо положить себе в карман?
"Варьеганнефтегаз" все эти объяснения, как вы сами понимаете, не спасали. При такой низкой цене на закупаемую у нас нефть и при задержке расчетов за нее нам приходилось регулировать затраты. То есть в первую очередь сокращать капитальные вложения. Из-за неплатежей материнской компании упал уровень материально-технического обеспечения, были сорваны программы гидроразрыва пластов по 45 скважинам, не был проведен капитальный ремонт 116 скважин.
Знаете, в Западной Сибири сегодня не найдешь ни одного предприятия, которое бы так резко сокращало бы объемы бурения. А в "Варьеганнефтегазе" бурит только одна бригада, хотя при наших потенциальных добычных возможностях сегодня в "ВНГ" должны были бы бурить минимум от пяти до восьми бригад. Можно ли после этого говорить о каких-либо перспективах увеличения объема добычи нефти в "Варьеганнефтегазе"?
Кроме того, финансовая недисциплинированность материнской компании бумерангом ударила по всем социальным программам. Нам пришлось на них экономить. Льготы, которые объективно положены людям, работающим в суровых климатических условиях, у работников нашего предприятия сегодня практически отсутствуют. Да что там льготы! В "Варьеганнефтегазе" около пяти месяцев зарплата вообще не выплачивалась. Это при том, что она у нас и так не слишком большая. Для сравнения скажу, что сегодня среди добычных предприятий Западной Сибири "Варьеганнефтегаз" по уровню заработной платы занимает второе место после "Варьеганнефти" ...с конца. От нас уходят лучшие кадры. Терпение людей на пределе. К сентябрю прошлого года на "Варьеганнефтегазе" сложилась предзабастовочная ситуация и руководству предприятия пришлось самостоятельно изыскивать возможности расплатиться с людьми.
Вот за счет чего осуществлялся выигрыш для руководства компании - за счет свертывания производства, за счет социальных вопросов.
- Вы обращались к руководству "СИДАНКО", пытались проинформировать компанию о складывающейся неблагоприятной ситуации?
- С весны прошлого года поднаторел в эпистолярном жанре - писал письма в Москву, оббивал пороги - предупреждал о тяжелом состоянии предприятия. И ...не получил ни одного ответа на свои обращения. Это, к сожалению, почерк материнской компании. Итог подобного отношения к дочернему предприятию был плачевным - начало процедуры банкротства. 22 апреля 1999 года арбитражный суд Ханты-Мансийского автономного округа возбудил дело о банкротстве "Варьеганнефтегаза", ввел процедуру наблюдения и назначил временного управляющего.
- Какова была реакция на это известие со стороны руководства "СИДАНКО"?
- Во-первых, их возмутила цена предъявленного иска. Процедура банкротства была инициирована территориальным Фондом медицинского страхования, задолженность которому со стороны "Варьеганнефтегеза" на момент подачи иска составляла 1,4 млн. рублей. Может быть, сумма и невелика. Однако, согласно законодательству, она является достаточной для возбуждения процедуры банкротства.
Кстати, хочу напомнить, что одновременно с иском Фонда медицинского страхования в арбитражный суд поступили аналогичные иски и от подрядных организаций. Но суд отдал приоритет именно Фонду.
Мы, как могли, пытались урегулировать отношения с нашими кредиторами. И опять-таки действовали в одиночку, без поддержки материнской компании. Если бы мы в тот момент могли подписать с Фондом медицинского страхования соглашение, в котором брали бы на себя обязательства по возврату долгов, согласовали бы графики по погашению пени, возможно, Фонд и не стал бы подавать иск. Но мне, как генеральному управляющему "Варьеганнефтегаза", подготовить и подписать такое соглашение было практически невозможно по той простой причине, что бизнес-планом компании погашение пени не было предусмотрено. Это требовало согласования с материнской компанией, а у ее руководства и акционеров не было интересов решать подобные вопросы.
- То есть, Вы хотите сказать, что пытались договориться с руководством материнской компании о возможности предотвращения банкротства и вновь не получили ответа?
- Конечно, пытался. И все бесполезно. Поэтому мне непонятны сейчас упреки со стороны материнской компании. Исков о начале процедуры банкротства у "Варьеганнефтегаза" могло быть не менее сотни. Любой подрядчик, которому мы задолжали 8, 12, 15 миллионов рублей, мог подать на нас в суд. Просто первым не выдержал Фонд медицинского страхования и инициировал процедуру банкротства. И, на мой взгляд, материнской компании считать это каким-то криминалом просто несолидно.
Раньше надо было думать. Я ведь чуть ли не криком кричал: посмотрите, раз у вас Ангарская нефтехимическая компания, "Кондпетролеум", "Удмуртнефть" и "Черногорнефть" обанкротились, обратите внимание хоть на "Варьеганнефтегаз"! Можно же было наладить какую-нибудь программу, которая не допустила бы подобного развития событий. Ведь мы были предприятием, которое можно было реально спасти. Тем более, что территориальные органы власти в который раз готовы были пойти навстречу.
Как я должен после всего этого относится к руководству "СИДАНКО"? Гигантская компания с такими солидными акционерами… И задолженности-то на фоне всех объемов товарных и финансовых потоков не такие уж большие, можно было нормализовать ситуацию. Хотя бы текущие платежи 1999 года можно было обеспечить в полном объеме. Но это не было сделано - умышленно или неумышленно, - я не знаю.
А тот факт, что "СИДАНКО" сама находится под процедурой банкротства... Жизнь-то на этом не остановилась, на производственные процессы это же особым образом не влияло. Никто не препятствовал материнской компании нормализовать отношения с дочерним предприятием. Разве законодательство о банкротстве запрещает осуществлять текущие платежи, возвращать деньги "дочке" за отгружаемую ею нефть?
Сложившаяся ситуация меня просто поражает. В "ВНГ" работает около пяти тысяч человек. На предприятии не хватает материально-технического снабжения, оборудования, изношен парк работающего оборудования, специальной нефтепромысловой техники и т.д. и т.п. А ежедневная работа доказывает, что работники "Варьеганнефтегаза" испытывают гораздо большую боль и тревогу за предприятие, не будучи его акционерами, чем акционеры "СИДАНКО".
Этого я, честно говоря, не понимаю. Или акционеры не научились быть собственниками? Или это неумение управлять большой компанией? Или же это несколько деформированное понимание владения некоей собственностью? То есть, ага, вот мне досталась собственность, дающая некие доходы, рвану-ка я это дело, а потом сброшу все это хозяйство за какую-нибудь цену. Так что ли? С точки зрения хозяина, который рассчитывает владеть активами долгие годы, такое отношение вообще непонятно. Не развивая производство, не вкладывая денег, не увеличивая объемы добычи - о каком будущем для "Варьеганнефтегаза" можно говорить? Нынешний уровень добычи "ВНГ" - около 2,7 млн. тонн нефти в год, - держится только благодаря энтузиазму людей. А ведь в перспективе наше предприятие может ежегодно добывать более 8 млн. тонн.
- Какое будущее ждет теперь "Варьеганнефтегаз"?
- Сам термин "банкротство", конечно, режет слух. Однако, я считаю, что ничего страшного в этой процедуре нет. Законодательство о банкротстве не ставит конечной целью уничтожение предприятия. Речь, по сути, идет об оздоровлении предприятия, урегулировании его отношений с кредиторами. Введение внешнего управления и призвано решить все эти задачи.

 

 


Все замечания и пожелания присылайте по адресу: skv@nefte.ru

ЗАО "Независимое нефтяное обозрение "СКВАЖИНА" (С) 1999 Все права защищены