10 марта 2001 г.
Источник: "Евразия" (Казахстан)
Автор: Акежан Кажегельдин
Большие проблемы "большой нефти"
Международный евразийский институт экономических и политических исследований (IEI) в Вашингтоне опубликовал полную версию статьи Акежана Кажегельдина, посвященной нефтяным запасам Каспийского моря и проблемам их разработки. Фрагмент этой статьи был опубликован в прошлом месяце специальным энергетическим приложением к московской газете "Время новостей" и вызвала большой резонанс в профессиональных кругах. Автор предлагает по-новому посмотреть на стратегические вопросы добычи, транспортировки и переработки нефти Каспийского шельфа. Как сообщили в IEI, опубликованный материал является часть исследовательской работы, ведущейся в этом институте под руководством бывшего премьер-министра Казахстана группой специалистов из США, России и стран Центральной Азии.
Мы благодарим Международный евразийский институт экономических и политических исследований за право публикации этого материала.
***
Рискуя показаться унылым пророком на общем веселье по поводу перспектив большой нефти Каспийского моря, хотел бы предостеречь от поспешных и несогласованных действий. Русская поговорка гласит: "маленькие детки - маленькие бедки". Поскольку дети - наше главное богатство, то и с любым другим богатством по мере его прибавления проблемы только растут.
Понятно, что без эффективного и окончательного решения вопроса о статусе Каспийского моря трудно ожидать необходимого притока инвестиций в этот регион. Для такого решения, судя по ходу переговоров, условия еще не сложились. Да и трудно было бы ожидать этого в "турбуленциях" становления нового геополитического устройства. Дело не только в доброй воле политических лидеров "каспийской пятерки". Корневые интересы некоторых из этих государств в новой ситуации еще не в полной мере определились. Тут можно подписать договор, а потом долго спорить, о том, как его понимать и толковать. В конечном итоге каждый будет делать это по-своему, и согласия не прибавится. Так было, как мне представляется, с договором СССР и союзников о статусе Западного Берлина. Каждая из сторон пыталась использовать его в противоположных целях, что практически только задавало рамки противостояния, но не снимало его. Каспий вопрос, в отличие от берлинского, не чреват вооруженным противостоянием, поэтому обсуждать его и договариваться можно столько, сколько потребуется.
Мне могут возразить, что затягивание переговоров отодвинет полномасштабное освоение каспийского шельфа. Но следует ли форсировать его вообще? Есть ли стратегическая необходимость в полномасштабном вовлечении каспийских ресурсов в мировой энергетический рынок именно сейчас? Однозначно утверждать это было бы легкомысленно, по меньшей мере, по отношению к двум крупнейшим государствам региона - России и Казахстану.
Топливно-энергетические комплексы этих государств имеют массу общего, в том числе и общие проблемы. В первую очередь это - нехватка инвестиций в уже разведанные месторождения в материковой части. Чрезмерные ожидания на Каспии приведет к оттоку или недостаточному притоку инвестиций в Западную Сибирь и в Западный Казахстан, где есть запасы, промышленная и социальная инфраструктура, национальные кадры.
Конкуренция на одном экономическом пространстве за инвестиции, а потом и конкуренция за рынки не может не привести к снижению цен и в первую очередь за счет расходов на рабочую силу и социальную сферу. Это интересно в краткосрочном плане нефтедобывающим компаниям, но ни в коем случае - государствам. Давно уже не все, что хорошо для "Форда", хорошо для США. Как и то, что сегодня выгодно для нефтяных компаний, не всегда выгодно обществу в целом.
Общее происхождение, структурные связи, сама география российского и казахстанского ТЭКов определяют кооперационную стратегию их развития. В то время как сейчас она скорее конкурентная. Российская и казахстанская нефть только в трубе мирно соседствуют, но на мировом рынке они уже конкурируют и по мере роста добычи на Каспии станут конкурировать все более жестко. Выиграет от этого только западный потребитель. В то время как кооперация, общая политика позволили бы нефти наших стран как минимум надежно овладеть подобающей частью западноевропейского рынка. Не будучи членами ОПЕК эти две страны могли сообща иметь гораздо больше голосов при определении мировой энергетической политики.
"Таможенная пятерка" и другие интеграционные инициативы как будто бы создают для этого предпосылки. Но пока - только предпосылки. В отношениях России и Казахстана присутствует латентная конкуренция, контрабанда нефти и нефтепродуктов, изнурительные политические споры вокруг квот и тому подобное. Без снятия этих проблем, без вступления обоих государств во Всемирную торговую организацию и подписания ими Энергетической хартии Каспий будет оставаться камнем преткновения.
Вместо этих кардинальных вопросов профессиональное сообщество и политики усиленно обсуждают трассы нефтепроводов. Они представляются какими-то магическими осями, вокруг которых будет вертеться не только отрасль, но вся геополитика. Жизнь может разочаровать адептов этой теории. В современном мире давно уже нет таких осей. Даже в прошлом веке великие каналы - Суэцкий и Панамский - не обеспечили Египту и Панаме особого статуса. Трудно ожидать этого сейчас. Судьба проекта Баку-Джейхан, по-моему, уже предопределена. Он разрабатывался под политическим давлением и в расчете на 20 млн. тонн нефти из Казахстана. Вопрос в том, откуда они возьмутся при нынешнем уровне развития и как они попадут в Баку. Строить трубопровод по дну моря только ради этих проблематичных 20 млн. тонн было бы верхом расточительства.
Строительство трубопровода к Черному морю близко к завершению. Первая его очередь позволит перекачивать на север 28 млн. тонн казахской нефти в год, вторая очередь - до 67 млн. тонн. Арифметика добычи казахской нефти иная. В лучшие советские годы в Казахстане добывалось 32-35 млн. тонн нефти. Статистике последних лет доверять трудно, поскольку она то завышается в политических целях, то занижается из-за невозврата денег за нефть в страну. К тому же в объемы нефти стали включать и газоконденсат. В любом случае "Шеврон" в ближайший год обещает КТК не более 9 млн. тонн нефти из Тенгиза, еще 1 млн. - "Лукойл". Как труба будет заполняться до проектной мощности, не понятно. Зато понятно, что будет создана ситуация, провоцирующая обе стороны к шантажу. Россия будет считать, что и дальше сможет воздействовать на Казахстан, регулирую его доступ внешним рынкам. Казахстан в предвосхищении этого уже ведет, судя по сообщениям прессы, переговоры с Ираном о "южном маршруте" для своей нефти. Играя на двух инструментах сразу, трудно не сфальшивить. Казахстан так или иначе вынужден будет определиться со своим стратегическим партнером, поскольку в бизнесе "многовекторность" еще вреднее, чем в политике.
По сведениям, полученным Международным евразийским институтом политических и экономических исследований (IEI) от западных специалистов-нефтяников, участвующих в реализации проекта на шельфе Казахстана, запасы месторождения Кашаган могут быть либо равны Тенгизскому, либо - по оптимистическим прогнозам - доходить до трех Тенгизов. По их оценкам, добыча нефти на Кашагане в 2005-2006 гг. может выйти на уровень 100 тыс. баррелей и (при оптимальном развитии событий) подойдет к отметке 1 млн. баррелей только к 2011-2012 гг. Для этой добычи КТК вполне достаточно.
Несмотря на радужные оценки (пока только оценки!) запасов нефти в казахстанском секторе каспийского шельфа, меня тревожат перспективы нашей нефтяной промышленности. После снятия международных санкций против Ливии, которое может последовать довольно скоро, после разрешения иракского кризиса, который тоже не может длиться долго, после возвращения Ирана в качестве полноценного партнера на мировой рынок большая каспийская нефть может оказаться невостребованной. Если, конечно, кто-то не ставит задачу обвалить рынок и вернуть мизерные цены недавнего прошлого, когда минеральная вода стоила дороже нефти. Противостоять этим тенденциям Россия и Казахстан могут только в том случае, если их ТЭКи будут выступать заедино. До тех пор с каспийской нефтью следует подождать.
В пользу этого говорит и масштаб экологических проблем нефтедобычи на Каспии, который в полной мере еще не осознан. Пока общество обсуждает только угрозу того, что исчезнет каспийская осетровая икра из продажи. На самом деле все гораздо серьезней. Анализ каспийской нефти подтверждает чрезвычайно высокое содержание в ней серы и других агрессивных примесей. Это делает нефть не просто опасной для природы и человека, а ядовитой. Во время разведочного бурения на шельфе в Каспийском море уже погибли тысячи тюленей. На Тенгизском месторождении в Западном Казахстане, где нефть обладает схожим составом, таинственным образом умирают работники приисков, мужчины в расцвете лет. Экологи и медики напрямую связывают их трагическую судьбу с чудовищным уровнем загрязнения окружающей среды серой и другими отходами нефтедобычи. Что произойдет с Каспием, если добыча такой нефти развернется полным ходом при нынешнем уровне технологии и нынешнем подходе к охране среды? По масштабам возможных последствий это можно сравнить только с Чернобыльской катастрофой.
Добыча нефти на Каспии может быть разрешена только при строжайшем международном экологическом контроле, единых для всех стран региона технических нормах и обязательном страховании рисков. Соглашение об этом даже важнее, на мой взгляд, протоколов о разделе секторов. Протоколы при наличии доброй воли можно со временем уточнить, а уникальную экосистему Каспийского моря восстановить будет невозможно. Готовы западные и русские компании, которые борются за право быть операторами на каспийском шельфе, обеспечить полномасштабное страхование на случай аварии? Есть у них гарантии мировых финансовых институтов? Насколько мне известно, нет. Кто-то из мудрых сказал, что природа не досталась нам в наследство от предков, а мы берем ее взаймы у наших потомков. Это относится не только к природе живой. Пробурить, раскопать, добыть все, что известно, "понадкусывать все пироги" - в этом проявляется равнодушие и даже презрение к будущим поколениям.
Но у любой медали есть две стороны: тяжелая специфика каспийской нефти определяет экономическую необходимость ее переработки на месте. В этом кроется огромный шанс для российской и казахстанской нефтехимии в недалеком будущем. Совместно им гораздо легче будет преодолеть монотонно сырьевой характер, занять место на мировом рынке нефтепродуктов. Благодаря этому гораздо больше денег будет оставаться в стране, вырастет занятость и уровень жизни.
Позитивные последствия этого для российской экономики должны оценить русские специалисты, но для Казахстана они могут выйти далеко за рамки экономики. В нашей стране происходит последовательная деиндустриализация экономики, результатом которой становится деградация профессиональной структуры населения, кризис городской культуры, архаизация общественной жизни. Сама по себе добыча сырой каспийской нефти и ее отгон к иностранным центрам переработки только "капсулирует" это положение. Прорыв страны в нефтехимии позволит переломить тенденцию к социальному регрессу.
В современном мире государству прожить на одну сырьевую ренту вряд ли удастся. Расчет на это, сделанный президентом Назарбаевым при разработке "Программы 2030" не мог оправдаться. Сейчас, основная доля "кэш флоу" в экономику Казахстана обеспечивается сырьевыми отраслями, экономика жизненный уровень в Казахстане держится на непристойно низком уровне. Прибыль от т.н. "большой казахской нефти" начнет поступать нескоро из-за тяжелых условия добычи и большого количества примесей: из Карачаганака в 2010-2011 гг, из Кашагана - к 2015 году. И это - по самым оптимистическим прогнозам. Прибыль от нефтехимии может опередить "большие деньги от большой нефти"
Миллиардные суммы оценок пьянят тех, кто принимает решение о каспийской нефти, хотя они понимают, что нынешняя примитивная экономика не в состоянии "переварить" нефтяной бум. В Казахстане создан Фонд, в котором должны аккумулироваться и в неприкосновенности храниться доходы от каспийской нефти. Как будто бы именно в расчете на детей и внуков. Но в этом я лично вижу подмену, граничащую с мошенничеством: добываться нефть будет нынешним поколением, его человеческими ресурсами и за счет его среды обитания, а распределяться блага станут среди потомков. Когда при этом в пример приводят Норвегию, где создан аналогичный, якобы, фонд, хочется напомнить, что уровень жизни, продолжительность жизни, качество жизни в Норвегии не идут ни в какое сравнение с этими показателями стран Каспийского региона и Казахстана, в частности. Кроме того, этот фонд в Норвегии подчиняется парламенту страны, а не королю…
У казахстанских властей хватило воли ликвидировать Комитет по инвестициям, целью которого было использование "специальных" не принятых в цивилизованной экономике процедур. То же самое необходимо сделать по отношению не только нового сомнительного фонда, но и "Казахойла". Единственной задачей этого концерна с момента создания было, судя по всему, сокрытие нефтяных доходов от бюджета. Результатом этого стал "Казахгейт" и крушение репутации главы государства.
Тревожит, что нефтяные месторождения по-прежнему раздаются правительством по внеэкономическим, скажем мягко, соображениям. Это свидетельствует о том, что в Казахстане все так же сильно желание создать в нефтяной отрасли специальный "заповедник" для неких приближенных компаний. Складывается ситуации, когда компании-члены OCIOK платят сотни миллионов долларов за право добычи и затем инвестируют миллиарды, а другие получают государственную долю в освоенных месторождениях, минуя даже простой тендер. Эти примеры невольно провоцируют иностранных менеджеров искать "пути к сердцу" руководителей страны и обрекают Казахстан на новые международные скандалы.
07 марта 2001 г.
 


Все замечания и пожелания присылайте по адресу: skv@nefte.ru

ЗАО "Независимое нефтяное обозрение "СКВАЖИНА" (С) 1999 Все права защищены