26 апреля 2001 г.
Источник: "Правда Севера" (г. Архангельск)
Автор: Виктор Толкачев
Геолог Советского Союза
Требс Рудольф Владимирович (1925-1988), нефтеразведчик. Работал помбуром, бурильщиком, начальником экспедиций. Окончил Саратовский нефтяной техникум (1962). В "Архангельскгеологии" организовал и возглавил Варандейскую экспедицию (1974), открывшую Варандейское, Торавейское, Наульское, Лабаганское и другие нефтяные месторождения. Инициатор первой операции "ледовый причал" по доставке бурового оборудования на припай Баренцева моря (1975). Нач. Амдерминской НГРЭ, гл. экономист ПГО "Архангельскгеология". Награжден орденом "Знак Почета". Его имя присвоено месторождению, открытому в пределах Варктнавской структуры (1987).
***
Работая в 70-е годы корреспондентом ненецкой окружной газеты, я много раз слышал короткую и энергичную фамилию, начальника Варандейской экспедиции, но еще ни разу не видел его. И вот, однажды по редакции разнеслось:
- Требс пришел!
В кожаной летной куртке, в свежебелой рубашке, он свободно и раскованно сидел на стуле и ярко отвечал на сыпавшиеся вопросы.
Привлекала его вера в северную нефть:
- Что меня больше всего в Сибири мучило? Нехватка подготовленных к бурению структур. Что меня больше всего в Варандее радует? Структуры!.. Готовых структур столько, что на весь мой век хватит. Спасибо геофизикам - они поработали, поработаем теперь и мы! А нефть там есть. Поверьте старому нефтянику: есть!..
Почти вся его жизнь была связана с поисками и разведкой нефти. Он прошел путь от землекопа и бурового рабочего до руководителя крупных геологоразведочных экспедиций. И какой путь!..
Сибирь. Его экспедиции, открывшей Александровское месторождение нефти, "спустили" сверху такой план, что можно было сразу подставлять голову на отсечение - за срыв. Правда, технику, оборудование и материалы выделили. Но все пришло в Новосибирск, а это шестьсот километров от базы! Полгода ждать навигации, а потом еще тащить по рекам? А что, если через тайгу напрямик, и перегнать все немедленно?.. Семнадцать суток длилась та уникальная саперно-транспортная операция. Они тонули в пути, перетаскивая технику через озера и реки. Их заваливали снегопады и калили морозы при: Требс ночевал с водителями в кабине, грелся и питался у костра. Всю трассу прошел на передовом тягаче, за рычагами которого сидел ас Григорий Тетерев. Почерневших от копоти и морозов, похудевших от трудов и тревог, их встречали в Александрове как героев.
Томск, 1968 год. Требс уже заместитель начальника геологического треста. Секретарем обкома партии был Егор Лигачев; неукротимый в желании поднять престиж своей территории, он делал все для того, чтобы проектируемый нефтепровод из Тюмени в Омск прошел по Томской области. Собрав руководителей геологоразведки, среди которых был и Требс, он попросил - как приказал! - открыть вдоль будущей трассы нефтяные месторождения. И они были открыты!..
Чукотка. Начало 70-х. Назначенный начальником нефтеразведки, Требс сумел развернуть такое строительство, что все только ахали: откуда стройматериалы? А он пустил в дело дикий камень, которым были завалено побережье. Замешивали камни в цементном растворе и заливали в опалубке стены, перегородки, полы. Добротные дома и культурно- бытовые объекты росли как грибы в тундре: Там на Чукотке, он впервые увидел и разгрузку судов на припайный лед.
"Специалистом по нулям" называли его в Министерстве геологии. И если предстояло какой-нибудь экспедиции высаживаться на пустом месте, говорили: "А пускай ее Требс возглавит". Так получилось с Варандеем.
Всегда "заряженный" на новое дело, Требс без колебаний принял предложение начальника Архангельского геологического треста Михаила Толкачева. Весной 1974-го он вылетел на вертолете, из Нарьян-Мара, сам выбрал под базу экспедиции пустынную береговую полосу, недалеко от старого ненецкого поселка. В августе пошли суда с материалами, оборудованием, техникой - началась стройка: Министр геологии РСФСР Лев Ровнин, хорошо знавший нрав Арктического севера по Тюмени и Ямалу, прилетев в Варандей, спросил с тревогой:
- Как же вы зимовать будете?
Наверное, только Требс тогда и верил, что не только зимовать, но и бурить будут. Он умел, заражая своей верой в успех, удесятерять темпы работ. Построили жилье, электростанцию, котельную - дали людям свет тепло и свет. Искали и находили выход из всех непредвиденных ситуаций: Каждый вкладывал в дело весь свой опыт, кто - чукотский, кто - сибирский, кто - местный, архангельский. Новый год варандейцы встречали в новой столовой со стеклянной стеной. Восьмое марта - в теплофицированном, на 200 мест, клубе с широким киноэкраном. Начала работать рубленая баня. Веники завезли. А после парилки всех ожидал квас. Вроде бы, мелочь, но в Варандее, где питьевая вода из торфяных болот была коричневой, квас на родниковой воде из дальних тундровых озер, означал еще и заботу о людях.
Виктор Павлович Лагутин, еще в Сибири заработавший орден Ленина в нефтеразведке, стал строителем первой буровой и первым буровым мастером Варандейской экспедиции. В квартире, которую он сразу получил, еще ни пола, ни окон, но утром он уже на буровой: А погода - чистый ад. Тундра - не тайга, не спрячешься. Но дело шло. В канун ноябрьского праздника, прямо на буровой, Требс подарки вручал, Лагутину - именные часы. В День геолога скважина была забурена. Полярная ночь, жгучие штормовые дни были позади. Блистало, сверкало солнце, синело небо; впереди была весна - перезимовали!
Мне рассказывали: какой-то ИЛ-14, выполняя рейс не то в Амдерму, не то на Диксон, вдруг лег над поселком в крутой вираж, сделал один круг, второй, третий - раз пять облетел, будто вглядываясь. "Чего это он?" - гадали варандейцы. Оказалось, экипаж самолета растерялся: на карте в этом месте ничего не было, и вдруг поселок откуда-то взялся. Дома стоят, труба котельной дымит, машины бегают. И буровая в работе! Что такое? Откуда? Не сбились ли с курса? Вот и кружили, пока не связались с землей и не выяснили, что к чему. Может, в этой истории и не все было так, но она хорошо передавала главное: гордость людей, которые на открытой всем штормам прибрежной полоске Ледовитого океана, в невероятно короткий срок, своими руками создали условия для жизни и начали прокладывать тропу к Нефти.
Остро не хватало строительных материалов, ремонтного оборудования, техники. Санно-тракторные рейсы из Воркуты - пример предприимчивости и мужества варандейцев. Организатором их стал заместитель Требса Дмитрий Кузнецов. Но этого было мало. Буровые станки, миллион штук кирпича, сотни кубометров бруса и досок, уголь, горючее находились в Архангельске. Ждать лета, значит, потерять год: буровой станок летом в тундру не затащишь - тяжеловесы просто утонут в болотах. Что делать? - ломал голову Требс. И предложил дерзкое решение: не ожидать навигации, а напротив, как можно скорее, пока прочен припай, провести ледоколом к Варандею груженое судно и разгрузить его на лед! Эту идею поддержал обком партии: Ну, а тогда, если "партия велела", все сказали "есть!"
Группа специалистов Севгидромета выбрала с вертолета точку подхода судов к припаю, провела ледомерные работы, обнаружила мощную гряду стамух - ледяных глыб, лежащих на грунте, которая, как мол, защищала припай от штормов с моря. Моряки определили ориентиры для ввода судов в ледовую гавань, точку "вреза" в припай, наметили технологическую схему разгрузки и меры безопасности при работах на льду и поставили в Бакарице теплоход "Валдайлес" под погрузку. А варандейцы готовили на припае ледовую трассу. И мечтали:
- Будет здесь нефть, будут большие открытия! - говорил главный геолог Владимир Майдак с трибуны барачного клуба в День геолога. - Придет время, и сюда, на самый краешек холодной тундры, проложат железную дорогу. И будет отсюда отходить скорый поезд Варандей- Сочи.
"Предполагаем быть у вас одиннадцатого апреля". Эта телеграмма, полученная с борта ледокола, сопровождавшего сухогруз, изменила весь распорядок жизни варандейцев. Только буровая продолжала работать в своем ритме. Вышкомонтажники, плотники, водители стали саперами: прокладывали трассу, перебрасывали настилы; через припайные трещины, проверяли их прочность.
Солнце склонилось к уже морю, когда раздался крик:
- Идут!Весь берег зачернел полушубками и куртками. Корабли! Они медленно двигались за синей грядой торосов, и мачты их казались фигурами гигантов: Требс, не спавший несколько ночей, только прилег. Но сейчас, накинув на белую рубашку полушубок, он ринулся с крыльца к дежурившему вездеходу. За ним спешила жена его Эмма Петровна, приговаривая: "Сумасшедший Требс, сумасшедший Требс!". Она успела застегнуть ему ворот рубахи и полушубок, когда он на минуту остановился, впившись своими синими глазами в горизонт. Вездеход уже рычал. Я еле успел забраться в кузов, Требс легко прыгнул в кабину, крикнув:
- Витя, давай!
За рычагами был Виктор Тетерев - сын того аса-тягачиста из Александрово, с которым Требс протоптал не один зимник по тайге и болотам Сибири. Следуя традиции, Требс при создании экспедиции приглашал к себе, в первую очередь, тех, на кого мог положиться: Ревущая машина, тяжело лязгая гусеницами, мчалась навстречу "эскадре" по живому, "дышучему" льду; по морю, яко посуху!.. Быстро темнело. И когда до ледокола осталось метров сто, тягач резко стал. "Роман Владимирович - не могу!" Спрыгнув на лед, Требс стремительно зашагал к ледоколу: Но Тетерев догнал нас и молча протянул широкие охотничьи лыжи. Требс, не останавливаясь и так же молча взял по одной в каждую руку и продолжал устремленно шагать на судовые огни. Казалось, ничто не может остановить его. Я еле поспевал за ним:
А ледокол уже совсем близко. Слепили прожекторы, гудели двигатели, трещал лед, и парила вода: Здравствуй, "Петр Пахтусов"! Мегафонный бас попросил нас убраться с курса.Но вероятно, на мостике узнали Требса, и прозвучала команда:
- Боцман, трап на правый борт!
Мы поднялись: Помню, как в неярком свете рубки навстречу "сумасшедшему" Требсу поднялся улыбающийся капитан-наставник, и они обнялись. Звездная минута для тех, кто вел корабли, счастливая для тех, кто их ждал.
- "Валдайлес", я - "Пахтусов". Канал пробит. Поспешайте. Идите полным ходом! - приказывает Валерий Коковин. - Мы вам подсветим своим прожектором.
Всей мощью своих машин, помноженной на тысячи тонн груза и собственного веса, "Валдайлес" врезался в лед, раздвинув канал, пробитый для него ледоколом: И в три утра на лед лег первый пакет пиломатериалов. "Пробным шаром" оказался семнадцатитонный цементировочный агрегат на "кразе". Но площадка под ним и не дрогнула на льду. И тогда пошли на берег, как по конвейеру, прицепы, машины, трактора, металлические конструкции: Началась первая в Арктике операция "ледовый причал". Водители работали в машинах, с которых были сняты дверцы; с открытыми кабинами "пахали" и трактора - так безопаснее: Тысячи и тысячи тонн грузов приняли ледовые причалы Арктики, но тот первый ледовый причал запомнился навсегда. Он обеспечил успешную работу варандейцев на весь 1975 год.
С тех пор разгрузка судов на припайный лед, с нарастающим размахом осуществлялась в районе Дресвянки, где выросла подбаза Хорейверской экспедиции; на мысе Синькин Нос в районе Хайпудырской губы и ледовом рейде Амдермы; на Ямале у мыса Харасавэй: Одно за другим были открыты Варандейское, Торавейское, Наульское нефтяные месторождения. Слава о варандейцах гремела далеко за пределами области. И профсоюз решил премировать буровых мастеров, главных специалистов и начальника экспедиции семейными путевками на Кубу. "На пляж Варадеро - из Варандея!" - с гордостью балагурили геологи и буровики буровики. Вылетели все. Не пустили только одного: Романа Требса с женой.
То был неожиданный и оскорбительный удар по его человеческому достоинству. Отравляющее ранение души, окрыленной результатами беззаветной работы для Родины, Требс получил, наверное, в самое счастливое время: Его сбили, как птицу - влет: Счастливцы - в Варадеро, Требсы - в Варандей: "Не переживай, Эммочка! Ну, подумаешь - не поехали: Потом, может, в Болгарию поедем:" Кто-то, "из органов", объяснил: он является носителем секретов, и только через пять лет после увольнения может поехать за границу: Требс не скорбел и не жаловался. Казался веселым, ироничным и деятельным. "Но это была для него такая травма! - вспоминала через четверть века седая вдова Романа Владимировича. - Он понял, что он опять -чужой, что он все еще среди волков":
Он был из советских немцев. Родители работали на заводе "Большевик", бывшем Путиловском. В 1937 году отца арестовали и расстреляли. В комсомол Требса не приняли: "Фашист, сын врага народа!" На письмо Сталину ответа он не дождался.
Началась война. Всех немцев выселяли из Ленинграда и Поволжья на Север, определяли в трудпоселенцы и трудармии, заключали в лагеря: В 1942 году 17-летний Рудольф Требс - таким было его настоящее имя - в числе многих тысяч заключенных "Севжелдорлага", строил мост через Северную Двину под Котласом. Немногие из тех строителей остались в живых: Котласская "одиссея" продолжалась для Требса на строительстве дороги Коноша - Воркута вплоть до окончания войны. Когда разрешили семьям воссоединиться, он поехал в Бугуруслан, где его мать работала грузчиком на базе буровой конторы: "Иди в бурение! - сказала мать. - Там кило двести хлеба дают, да крупы, да мяса сколько-то: А у мастера еще и дополнительные талоны на обед".
В соседнем бараке с трехъярусными нарами, среди 360 женщин- немок, были друзья его мамы - мать и дочь Мозеры. Они были раскулачены и высланы из-под Одессы в Архангельскую область. Главу семьи арестовали и расстреляли как немецкого шпиона. Женщин мобилизовали в трудармию и отправили на работы в Бугуруслан, где они, как и все немцы, должны были ежемесячно отмечаться в комендатуре: В том бараке и встретились Рудольф Требс и Эмма Мозер. Полюбили друг друга с первого взгляда. Поженились. Дом из самана слепили, к бараку пристроили, печь сложили. Стол со скамейками Требс сам сделал. Радовались первой обновке, первой кастрюле, первому ребенку.
Работа у Требса была за 50 километров. Возили через десять дней. Однажды он опоздал на вахтовку. А тогда: один прогул - три года тюрьмы. С немцами же вообще не церемонились: Идет он, понурый, на буровую, навстречу главный инженер: на курсы бурильщиков пойдешь? А что думать, если впереди тюрьма?.. На курсах - физика, химия, дроби: У всех от 2 до 4-х классов образования, у него - семь. Пришел приказ: лучших выпустить досрочно. Он в их числе, но не работал на буровой. "Ничего, кадры растут на производстве", сказал главный инженер.
И надо же было случиться - не туда рычаг двинул и сломал вал.. А это ведь "вредительство"!.. На соседнюю буровую кинулся, там бурильщицей немка была, Настя Файер. "Слушай, у меня с валом что-то. Может, подшипник расплавился?" Та - руки в бока, хохочет: "Какие подшипники? У нас - ничего не плавится!.." Приехал инженер, поглядел. "Ничего, кадры растут на производстве". И замял это дело: Сначала Требс в отстающих ходил. Но когда новые буровые установки с Уралмаша пришли, образование и сметка помогли ему разобраться в схемах, и вышел он в число лучших:
В 1951 году приказ: всех немцев от буровых работ отстранить и перевести на земляные: У Требса на руках уже двое детей, мать, больная теща. Что делать?.. "Ничего не могу, - развел руками главный инженер. - Поезжай к соседям, может там:" А разрешалось им жить только в Бугуруслане. Если задерживали за пределами дозволенного, сразу 20 лет без суда и следствия. Об этом они и "подписку" давали. И все же, Требс решился поехать в соседнюю экспедицию:
- Бурильщики нужны?
- Давай документы! - оживился кадровик; но, посмотрев в "корочки", развел руками. - Извините, вас не могу взять.
"Я уже хорошо понимал, что в таких ситуациях негру в Америке легче, чем мне, - через много лет с горечью вспоминал Требс. - Потому что он - черный; ему можно сразу отказать, документов не требуя. А я без акцента говорил, и на мне не было написано: "немец".
Пошел Требс в землекопы: Одержимость работой спасала его и вытягивала из самых гибельных ситуаций. Ничто не давалось ему даром, но везло на хороших людей.
Заметив его способность руководить вахтой, начальник нефтеразведки направил Требса на курсы буровых мастеров. Профсоюз против: "немец": Но начальник, азербайджанец, настоял на своем: "пусть учится!". И после курсов буровым мастером поставил. Но всесильный политотдел запретил, и Требс снова стал к тормозу лебедки: Только 1955 год принес облегчение: реабилитация отца, возвращение гражданских прав и, как ему казалось тогда, человеческого достоинства. Работая уже буровым мастером нефтеразведки в Сибири, он заочно окончил Саратовский нефтяной техникум.
Дата - 2 сентября 1959 года - ему навсегда запомнилась: он стал начальником нефтеразведочной экспедиции. Главный геолог, она же секретарь парторганизации, предложила ему вступить в партию. "Да не имею я права. Не примут меня. Я немец, отец расстрелян: Не хочу пережить отказ". Но она настойчиво убеждала: времена уже другие, а беспартийных начальников просто не бывает: Пообещала дать рекомендацию. Его приняли. Награжденный за разведку Александровского месторождения орденом "Знак Почета", Требс сказал тогда самому себе:
"Я достиг за эти горькие годы невозможного: получил образование, стал членом партии, возглавил экспедицию, окончил Высшую партийную школу, получил воинское звание капитана и государственную награду: Судьба, разве этого мало?"
Оказалось - мало! И как бы ни объясняли ту чудовищную несправедливость, я убежден: она его убила. "Сшибка", происходившая в глубинах сознания, породила импульс, дала старт той болезни, которую еще не научилась лечить медицина: Он был молод в свои пятьдесят пять. Седина обмела полысевшую голову, но синели глаза и вспыхивала улыбка, когда в добрую и веселую минуту он говорил друзьям:
- Любовь и деньги не оставляйте на старость - не воспользуетесь!..
Не знаю, как насчет денег, но любовь к своей подруге жизни, разделившей с ним все беды и радости его драматической судьбы, он сберег до: нет, не до старости - к таким старость не приходит - до конца дней... Однажды, вырвавшись в отпуск на пару недель, он решил увидеть свою Эмму, отдыхавшую после болезни в санатории "Домбай" в Теберде. Он мчался к югу на своей "волге", наматывая на колеса тысячи километров. Из Геленджика, где отдыхали дети и внуки, дал телеграмму: если врачи отпускают - за тобой приеду, если нет - приеду к тебе!
Нетерпеливый, он не дождался ответа. В машину, по газам - и пошел кружить по дорогам Кавказа. У горцев ящик винограда купил, сыр, вино... Приехал - нет ее. Несколько часов назад уехала. Называют автобус. Он отдал отдыхающим все, что накупил Эмме. Даже не отдохнув, развернулся и, как влюбленный юноша, ринулся догонять ее: Через несколько часов на автотрассе у Краснодара он увидел тот "Икарус" и помчался рядом. Километров пятнадцать приглядывался водитель к странной "волге", даже пытался уйти от явной погони - мало ли что?.. Пока не всплеснула руками одна пассажирка:
- Товарищ, остановитесь, пожалуйста! Это мой муж:
Водитель обошел "волгу", посигналил, затормозил:
- Сумасшедший Требс! - только и сказала Эмма.
А Варандей продолжал делать свои открытия. Нетерпеливому Требсу уже тогда виделись на рейде Варандея могучие танкеры, закачивающие в свои утробы промышленную нефть. И я знаю, он не нашел бы покоя, пока его мечта не стала бы реальностью. Конечно, господин План был властен и над ним - куда руководителю-хозяйственнику от него деться? Но властен не настолько, чтобы в угоду ему пренебрегать заботами и нуждами людей.
Он хотел, чтобы его труд быстрее принес пользу жителям Ненецкого округа, Архангельской области - края, где он трудился. Он видел, как развивалась нефтяная промышленность в Томске, видел, как закладывается в болотах нынешний город-красавец Стрежевой; ему хотелось такой же интенсивности и напряженности работ здесь, в Заполярье...
Я любил его и при встречах всегда называл Геологом Советского Союза. Но редакторы почему-то настойчиво вычеркивали такое звание из моих публикаций. Теперь не вычеркнут: я поместил его в книге "Дороги к нефти"
 


Все замечания и пожелания присылайте по адресу: skv@nefte.ru

ЗАО "Независимое нефтяное обозрение "СКВАЖИНА" (С) 1999 Все права защищены