26 июля 2001 г.
Источник: "Независимое нефтяное обозрение "СКВАЖИНА"
Автор: Константин Баскаев
Шаманить можно сколько угодно, но иностранные деньги в нашу энергетику придут еще не скоро, полагает Георгий Кутовой
Недавно в "Президент-отеле" состоялась конференция "Естественные монополии: проблемы функционирования и развития". Разговор между руководителями министерств и ведомств, представителями регионов и компаний быстро свелся к проблеме создания единого тарифного органа (ЕТО). В принципе, мнений было только два: где создавать ЕТО. Первое мнение: создавать ЕТО следует на свободной площадке (концепция Минэкономразвития и Министерства антимонопольной политики). И второе - создание ЕТО на базе Федеральной энергетической комиссии (ФЭК). Последнее предложение исходит из самой ФЭК.
Владимир Путин еще в феврале сего года предложил правительству создать ЕТО. Федеральная энергетическая комиссия (ФЭК) оперативно, пока в других ведомствах только обдумывали президентскую идею, выступила с предложением создавать ЕТО на базе этой комиссии. А недавно президент призвал форсировать создание ЕТО и отпустил правительству срок на это до сентября. О проблемах создания ЕТО беседуют наш корреспондент Константин Баскаев и председатель ФЭК Георгий Петрович Кутовой.
- Есть предположения, что единый тарифный орган, форсировать создание которого поручил президент Владимир Путин, может быть создан все-таки на базе Федеральной энергетической комиссии (ФЭК). Вы, Георгий Петрович, и возглавляемая Вами комиссия готовы к этому? Что еще предстоит сделать? Единый тарифный орган - это что?
- Пока в стране действует двухуровневая модель регулирования тарифов на услуги естественных монополий в отраслях топливно-энергетического комплекса (ТЭК). Тарифы на федеральном оптовом рынке электроэнергии и мощности (ФОРЭМ) регулируются нашей комиссией, а на региональном - региональными энергетическими комиссиями (РЭК). Это положение закреплено законодательно.
Полномочия по регулированию железнодорожного транспорта распределены между Министерством по антимонопольной политике и поддержке предпринимательства (МАП) и Министерством путей сообщения (МПС). Услуги водного транспорта внутри России (каботаж) регулируются Министерством транспорта. Прочие тарифы и цены на товары, услуги, продукцию, относимые к "государственной монополии" (вино-водочные и табачные изделия, драгоценные камни и металлы, продукция оборонного значения), регулируются Министерством экономического развития и торговли (МЭРТ). Локальные монополии (коммунальные услуги, водопровод, муниципальный транспорт, вывоз и переработка отходов) регулируются муниципальными или региональными органами исполнительной власти.
Вот и получается, что в стране отсутствует единый подход к проблеме контроля за деятельностью естественных монополий. Нет и общей методологической базы. Имеющийся опыт регулирования подтверждает его низкую эффективность. Дорожает топливо для электростанций - это обуславливает рост тарифов на электроэнергию. Это, в свою очередь, сказывается уже на уровне затрат железнодорожников, и, в итоге, приводит к новому витку инфляции.
Наши предложения о создании единого тарифного органа проистекают просто из здравого смысла. Та область, в которой работает ФЭК все равно останется в сфере внимания государства. Кто будет регулировать, как будет этот орган назван, это не принципиально. Но если тарифный орган будет создан на базе ФЭК, то просто будет меньше издержек.
Создание тарифного органа на базе ФЭК - это сохранение уже накопленного потенциала. Это сохранение кадров - специалистов, которые работают в этой области. Наработан организационный опыт во взаимоотношениях с естественными монополистами, субъектами тарифного регулирования. Когда говорят, что все это надо сделать где-то в другом органе, то даже простая смена вывески небезобидна. Потому что как таковую ФЭК придется оставить. Просто закон написан и принят именно под неё.
Подобная операция одномоментно все равно не получится. На подобное "пересоздание" потребуется, как минимум, полгода. А наиболее вероятно - год. Просто процедура "переписывания" закона может начаться только осенью, первое, второе, третье чтение и мы уходим уже к середине следующего года. И все это время люди, которые понимают, что комиссия ликвидируется, не будут работать. Будут искать другие места, "запасные аэродромы", торговать информацией. А сама процедура контроля и выработки тарифов отойдет на задний план.
- Кому это выгодно?
- Кто от этого выиграет я не знаю. Об этом можно только догадываться. А вот то, что государство в этом случае проиграет - это точно. Будет потеря управляемости, информационного обеспечения, методических наработок и прочего. А главное, - потеряем потенциал, наработки, накопленные с 1997 года.
В новом тарифном центре, со временем все это будет организовано, налажено, наработано. Но мы уже столько в России все делали заново. Стоит ли опять повторять то же самое? Зачем нам терять, надо же, в конце концов, приобретать, наращивать. Даже закон менять не надо - не меняли же закон когда передавали ФЭК регулирование газовой промышленностью, "Транснефтью" и "Транснефтепродуктом" - хватило постановления правительства.
Что касается регионального уровня здесь есть проблемы. Тут проблема концентрации регулирующих функций в одном органе упирается в два закона. Первый, это закон о полномочиях муниципальных образований, где сосредоточено регулирование водопровода, канализации, ряда других локальных монополий. И закон "О регулировании тарифов", где РЭК, как исполнительный орган субъекта Федерации, регулирует электро- и теплоснабжение. Мы не ждем, когда нам кирпич на голову упадет, и проработали этот вопрос с несколькими РЭК. В частности, с комиссиями Санкт-Петербурга, Москвы. Знаем, что нужно делать.
И наконец, третий вопрос - проблема вертикальной интеграции, соподчинения нижних уровней регулирования верхнему. Региональное энергетическое звено очень подвержено местной политической конъюнктуре. Перманентно идут выборы - то депутатов, то губернаторов, то довыборы, то перевыборы, то в одном регионе, то в другом. Если посмотреть на палитру тарифов, установленных в регионах, то, кроме объективных причин, которые безусловно имеют место и связаны со структурой потребления электроэнергии и с балансом, очень большая в них компонента и политическая. А в результате получаем, что энергоснабжающие организации остаются без денег, наступает как всегда "неожиданно" зима, а энергохозяйство неподготовлено. Но в этом году мы не имеем права допустить таких ошибок, как в прошлом году.
Россия, просто объективно, холодная страна и основная задача всех местных властей заключается в подготовке страны к зиме. У нас - зиму прожили и слава Богу. Начинай готовиться к следующей. Если этот вопрос решен, тогда можно говорить и об эффективности, и о чем угодно.
- Какова роль ФЭК в уже фактически начавшейся реформе российской энергетики?
- Наша сфера деятельности заключается в организации формировании цен и тарифов на энергию в условиях реформирования энергетики. Потому что ценообразование будет камнем основополагающим. Кто, кому, за что и сколько должен платить. В дальнейшем, если сегодня мы устанавливаем тарифы поставщикам и покупателям, мы из этой сферы уйдем. Но за государством останется выработка правил организации рынка, конкуренции. Чтобы это был не хаос, где все действуют кто во что горазд. Предстоит выработать определенные правила, предусмотреть недискриминационный доступ потребителей к поставщикам, возможность выбора.
Наша роль, как федерального органа, особенно на первых порах, заключается и в том, чтобы не допустить взрыва цен. Сейчас пугают: "Как только перейдем в условия конкурентной среды, цены возрастут в два-три раза. А потом, мол, начнут снижаться". Это даже концептуально прописывается в программе реформ. Мы не должны этого допустить. Мы уже представляем как это сделать. Как только будет принято постановление по реформированию, то еще до конца года мы, в соответствии с программой реформ, предложим решение этих задач. Просто отпустить ситуацию, как бы быстро не хотелось бежать в рынок, нельзя.
- Основной причиной необходимости реформирования энергетики, её идеологами называлась нехватка инвестиционных ресурсов. Но есть и такое мнение, что на ту сумму инвестиционной составляющей, которая уже заложена в тариф (в год от 800 млн. до 1 млрд. долларов) вполне возможно привлечь достаточные кредиты и без реформирования...
- Да, действительно, одной из важнейших мотиваций при разработке концепции реформирования была и такая доминанта, что нам катастрофически не хватает финансовых ресурсов. А если мы, дескать, перейдем к новой, реструктурированной энергетике, то тогда получим приток инвестиций, и он позволит решить сегодняшние проблемы. В принципе, это действительно так, но этого придется долго ждать.
Инвестиции пойдут только тогда, когда инвестор поймет, что тариф на энергию позволит ему на каждый вложенный рубль получить не меньшую отдачу, чем на рынке капитала. Это критериальное условие. Все остальное - только заклинания. Сколько угодно можно шаманить, мы уже этим делом занимаемся давно и толку мало. Никто к нам в энергетику не пришел и денег своих не принес. Период ожидания иностранных инвестиций составит 7-10 лет, не меньше. Нужен и определенный период адаптации к новым ценам. И потребитель должен обеспечить эти новые цены своим платежеспособным спросом. Можно поднять цены - это не проблема. Но кто же платить будет? Так что не стоит торопиться с повышением цен.
А вот на период адаптации к реформам необходимо сформировать некий источник инвестиций. Я бы его назвал резервным инвестиционным фондом развития электроэнергетики. Возьмем ту абонплату, которую мы сегодня платим, это же немалые деньги. Это 10 млрд. рублей концерна "Росэнергоатом", столько же у РАО "ЕЭС России". Сейчас РАО запросило еще 10-11 млрд. Значит, это уже 30 млрд. рублей. Это тот ресурс, который и необходимо использовать ради решения инвестиционных проблем.
Но стоит вопрос - насколько эффективно используются те деньги, которые сегодня есть? Эти инвестиционные ресурсы и ранее использовались и теперь используются неэффективно. МЭРТ должно было создать межведомственную комиссию. Но она не была создана. Минэнерго практически самоустранилось от этого контроля. Таким образом, контрольные функции за инвестиционным процессом как бы атрофировались.
В Министерстве атомной энергетики этот процесс не выпал из под контроля самого ведомства. Минатом, слава Богу, обеспечил тот задел, который позволяет предъявить в баланс пять блоков высокой степени готовности, что дает возможность вводить практически каждый год по 1 миллиону киловатт. У РАО "ЕЭС России", к сожалению, такого задела нет - ресурсы размазаны по массе строек, на всех низкая степень готовности, и контроля за использованием ресурсов нет. Поэтому мы предлагаем поставить эти 20 или 30 млрд. рублей под жесткий контроль государства через создание соответствующего фонда.
И еще один вопрос с этим связанный - форма собственности. Сегодняшняя форма сбора средств претерпевает кризис еще и потому что субъекты Федерации отказываются вносить абонентскую плату. Целый ряд субъектов федерации выступил с инициативой, полагая, что существующая практика их не устраивает. Так, Совет министров Башкирии выступил с заявлением, что нынешняя форма сбора абонплаты себя пережила. И действительно, на территории Башкирии строится Кармановская ГРЭС, ряд других объектов. ОАО "Башэнерго" собирает деньги со своих потребителей, чтобы эти объекты строить. А им говорят - ты еще собери и отдай их РАО. Но если в "Башэнерго" собирают средства, чтобы достроить объекты, то они знают, что их потребитель получит энергию. И потребитель это знает. А если деньги отдаются на сторону, совершенно чужому АО? И эта сторонняя организация, условно говоря, даже спасибо не говорит. Так, видимо, дальше дело не пойдет.
Теперь эта ситуация дошла даже до Конституционного суда. Законодательное собрание Кемеровской области обратилось в Конституционный суд с просьбой рассмотреть законность подобного собора. По их мнению, подобная практика является противоречащей Налоговому Кодексу, законам "Об акционерных обществах" и "О регулировании тарифов на электроэнергию" и так далее. Посмотрим что решит КС.
- А в чем суть идеи создания резервного фонда?
- При обсуждении концепции реформ речь, в основном, идет о том, что следует рассчитывать на внешних инвесторов. А собственная законодательная база остается не отрегулированной. Какой же иностранный инвестор придет, если он не знает, что с его вкладом будет?
Поэтому мы предлагаем следующее. РАО, в соответствии с программой реформирования энергетики, превращается в сетевую компанию. Но, зачем сетевой компании строить какие-то электростанции? Зачем её обременять такими обязательствами? У нее будут свои совершенно определенные задачи. Поэтому, пока он есть, этот инвестиционный ресурс, надо в законе прописать, что эти средства направляются для целевого развития электроэнергетики, а средства под проекты предоставляются на условиях открытого конкурса специально созданным фондом.
Кроме того, если этих средств не хватит, то фонд, если он согласен с эффективностью проекта, может выступить гарантом возвратности кредита. Эти функции фонда снимают все противоречия, которые могут возникнуть.
Иначе получится следующее. Когда в итоге реформ мы будем иметь сетевую компанию и ряд генерирующих компаний, тогда получится, что инвестиционная составляющая в тарифе потеряла своего хозяина. Сетевой компании эти средства зачем? А какой генерирующей компании эти средства отдать и почему именно этой, а не другой? То есть этот фонд логично и централизовано подстрахует возможные провалы в инвестиционном процессе энергетического сектора. В итоге, он будет работать не ради благополучия компании, а ради того, чтобы обеспечить инвестиции в системы тепло- и энергоснабжения. Мы холодная страна и должны думать об этом. Если мы позволим себе один раз замерзнуть, то энергетика нам больше не понадобится. Вот такова идея этого инвестиционного фонда, так она просматривается. Я поднимал этот вопрос на совещании в правительстве, но пока прописывать этот механизм в таком виде, в составе основных направлений реформы электроэнергетики пока никто не готов.
- ФЭК способна урегулировать проблемы с поставками дешевой энергии со станций "Росэнергоатома" на ФОРЭМ? Можно ли ожидать, что дискриминации электроэнергии выработанной на АЭС больше не будет?
- Действительно, проблема недискриминационных форм работы на рынке стала актуальной. "Росэнергоатом" сегодня в целом ряде случаев потерпел ущерб. Только из-за того, что энергия, вырабатываемая на АЭС, по команде диспетчера использовалась не в полной мере. Известны факты по Балаковской, Курской, Смоленской АЭС, когда готовность этих станций выдать электроэнергию игнорировалась, но одновременно вырабатывалась энергия на органических станциях. Минэнерго проводило специальное расследование по этому вопросу. И мы пришли к выводу, что не было достаточных оснований для отказа от электроэнергии с АЭС.
В этом случае четко просматривается корпоративный интерес РАО - дать заработать своим электростанциям, а не чужим. Если спрогнозировать ситуацию это на будущее, то будет еще хуже. Ведь мы будем иметь не только АЭС и станции РАО, но и должны создавать условия для появления независимых поставщиков. Но независимый поставщик не может быть сразу большим и сильным. А проигнорировать интересы маленького проще простого. Его можно не увидеть, не заметить. И обанкротить его - раз плюнуть. Вот поэтому антимонопольное законодательство в этом плане должно быть очень жестким.
Поэтому предложение сразу выделить из состава РАО Центральное диспетчерское управление (ЦДУ) продиктовано опытом нашей работы. А вовсе не желанием, например, Андрея Илларионова решить какие-то собственные амбициозные устремления. ЦДУ надо выводить из под влияния корпорации. Все мы люди и телефонное право, как его ни критиковали, а оно продолжает работать. А в корпоративных условиях оно очень сильно. Поэтому, при всем уважении к работникам ЦДУ и РАО, может быть, будучи на их месте, и я поступал бы также, но с точки зрения обеспечения формальной логики и государственных интересов, а также интересов потребителя мы должны, в первую очередь, получить самую дешевую энергию. А потом уже решать что делать с дорогой, если она не нашла сбыта.
- Реформа энергетики, МПС, жилищно-коммунальной сферы. И одна ФЭК в роли единого тарифного органа. Вы справитесь?
- Для любого органа, который возьмет на себя централизацию этих процессов, это задача непростая. Она, в первую очередь, связана с тем, что регулирование будет заключаться не в том, чтобы регулировать каждой отраслью отдельно. Единство органа подразумевает методологическое единство процесса. А вот это как раз не очень простое дело. Но у нас есть опыт координации газовой промышленности и энергетики, регулирование услуг "Транснефти" и "Транснефтепродукта" - у них тоже очень большие затраты на электроэнергию. Работаем мы и с железной дорогой.
У нас выпадает звено, которое портит всю отлаженную картину. Это - стоимость топлива. Цена топлива формируется как бы на свободном рынке. И, в данном случае, процесс регулирования не замыкается из-за этого. Только мы отрегулировали тарифы на электроэнергию, вдруг железнодорожники или шахтеры поднимают тариф. И опять начинаем все сначала.
Допустим, мы взяли все договоры и отрегулировали. Все. Начали с чистого листа. Новые тарифы приходят к угольщикам, к железнодорожникам, а они и говорят - мы же считали цену своей продукции по старым тарифам, давайте повышать. Итак каждые 6-7 месяцев. Разорвать, стабилизировать или остановить этот процесс можно только за счет координации. Рассматривать все проблемы и скоординированно принимать решения и переходить на следующий уровень. Но как это все собрать, и согласовать?
Давайте представим - все идеально. К концу года приняли решение - с 1 января применяем новые тарифы. Меняются все ценники, все естественные монополии поменяли все цены - они ведь лежат в базе ценообразования. Мы все скоординировали, МЭРТ дало оценку экономических последствий и объявляем стране: "Новые цены". Страна вздрогнет. Даже если изменение цен произойдет всего на 2-3%. Тут надо очень четко определиться с социально-экономическими последствиями процесса, поскольку он будет затрагивать абсолютно все сферы - и реальную экономику, и социальную сферу. Будем учиться.
- Чего следует ожидать нефтяникам от "Транснефти"?
- Что касается "Транснефти" - одна из наиболее отработанных, отструктурированных, как естественная монополия, компания. Она является образом для работы с сетевой компанией РАО "ЕЭС России". А рынок электроэнергии - это на порядок сложнее, чем доступ к трубе. В "Транснефти" нам очень хорошо представляется структура ее затрат, ее инвестиционные проблемы. Примерно такая же ситуация с "Транснефтепродуктом", где нет своего производства, есть только транспортные услуги.
Мы к этому придем и в энергетике, и в газовой промышленности. Поэтому мы смотрим на эти естественные монополии как на модель. Они для нас являются эталоном, к которому придут все транспортные монополисты во всех отраслях.
- Недавно Вы, вместе с премьером правительства Михаилом Касьяновым, побывали в Приморье. Что Вы там ожидали увидеть, что Вас поразило во время этой поездки? Вообще вы можете спрогнозировать - предстоящей зимой в Приморье будет... Что?
- Поездка в Приморье была вообще поучительна. Впервые председатель правительства поехал на Дальний Восток в сопровождении первых лиц многих министерств и ведомств. Все они из первоисточника, на месте услышали те проблемы. При этом не было в дни поездки промежуточных, искажающих фильтров на потоке информации между регионом и правительством. И местные руководители услышали точку зрения правительства, постановку задачи, пути решения проблем с точки зрения правительства.
На мой взгляд, часть руководителей региона просто не готовы брать на себя ответственность, не умеют работать самостоятельно. Председатель правительства даже предложил провести соответствующий семинар для местных руководителей. До чего дело доходило - мэры приморских городов ставили задачи перед правительством, что оно должно сделать, чтобы эти населенные пункты не замерзли предстоящей зимой! Один из них (не буду его называть - только избран, молодой, энергичный, предвыборный запал еще не пропал) составил требования к правительству и вручил "задание" кабинету министров. Михаил Михайлович заметил, что если все главы городов и муниципальных образований вместо того, чтобы самим решать задачи будут формировать требования и ставить задачи перед правительством, то тогда получается, что правительству ничего не останется делать, кроме как топить котельные в Приморье.
А если серьёзно, то вопрос Приморью действительно очень острый. Ситуация там характерна тем, что она приобрела хронический характер. Еще во времена СССР, когда я работал в Госплане, мы занимались Приморьем постоянно. Больной регион. Но до 1995 года край еще держался. Ничем особенным не выделялся из общего ряда субъектов Федерации. За счет административного ресурса, но держался. Правда, уже были симптомчики. А появились они сразу же, как только Приморскую ГРЭС вывели из состава "Дальэнерго".
Четко распределились интересы: "Дальэнерго" собирает деньги - а платить надо Приморской ГРЭС. Но "Дальэнерго", собрав деньги, в первую голову решает свои задачи, а потом уже, по остаточному принципу, проплачивает ГРЭС. А по энергетическому балансу 60% потребностей "Дальэнерго" закрывает именно Приморская ГРЭС.
И тогда началось: давайте им окажем помощь. Как? Дадим компенсации из федерального бюджета. Суммы эти все время нарастали. Оказалось недостаточно. Решили помочь следующим образом: включение затрат Приморской ГРЭС в абонентную плату РАО. Эта величина достигла 726 млн. рублей, но это деньги, которые должны собираться там, в крае, поскольку ГРЭС энергию поставляют только потребителям Примолрья. Включили еще около 1,5 млрд. рублей компенсации тарифа для потребителей с ФОРЭМ. Переложив тем самым все эти расходы (726 млн. и 1,5 млрд. руб.) на потребителей всей России. И всего этого мало! Средний тариф в крае составляет 88 коп. квт/час. А если отказаться от всех дотаций тариф надо установить на уровне 1,8 рубля. Очень тяжелый тариф. Это для начала.
- Но на Камчатке киловатт/час стоит еще дороже…
- С Камчаткой сравнивать можно, но там положение сложнее в том плане, что на этом полуострове энергетика работает на мазуте, исторически так сложилось. Поэтому ситуация еще хуже. А в Приморье - на угле. Такие вот два региона. Хотя Приморье, если посмотреть по карте находится где-то на широте Крыма, поюжнее Камчатки будет. Я полагаю, что в Приморье, в перспективе, есть все условия для снижения тарифа. Но для начала надо наладить бесперебойное энергоснабжение. Вот задача для местной власти и энергетиков.
Я думаю, что к этой зиме они успеют подготовиться. Для этого все сделано, и деньги выделены. Требуется только умение работать. Федеральный центр все что мог - сделал. Даже покрытие половины прошлых долгов заложено в текущий тариф.
- Но сейчас в Приморье только недозавоз угля составляет 30 тысяч тонн угля в сутки. Общее отставание по накоплению зимних запасов составляет 3,5 млн тонн…
- Деньги, которые необходимы для решения, приморские власти получили. Региональная и Федеральная энергетические комиссии готовы найти финансовые источники и создать механизмы, необходимые для обслуживания кредитов. Мы подготовили предложения по резервному фонду заготовки топлива. Представили его в правительство. Реализуем следующий алгоритм: исходя из необходимости иметь 20-дневный запас топлива (это примерно 5 млрд. руб.) мы готовы сформировать инвестиционный механизм, достаточный для обслуживания кредита в таком объеме.
- Но проблема же не в том, что нет денег. Уголь - далеко.
- Наша задача - обеспечить финансирование. Создать механизм для закупки и доставки топлива. Да, угольщики иногда ставят вопрос ребром - пока с нами за долги не рассчитаетесь, поставлять топливо не будем. Для этого и создаются механизмы кредитования энергетики. С точки зрения ФЭК, регулирующего органа, мы предусмотрели всё для того, чтобы разрулить эту ситуацию. Сейчас правительством приняты беспрецедентные меры. Специальный уполномоченный, в ранге замминистра энергетики будет направлен во Владивосток, чтобы управлять ситуацией.
- Анатолий Яновский поедет?
- Я не знаю, скорее, Виктор Кудрявый.
- Понятно - менеджмент РАО "ЕЭС России" хочет избавиться от такого члена совета директоров, как В. Кудрявый и отправляет его в почетную ссылку…
- Наверное, можно и так трактовать. (Смеется) Но это беспрецедентный факт, когда для того, чтобы не упустить ситуацию из под контроля, не оказаться у разбитого корыта, уполномоченный Москвы направляется в край. Не знаю, какими правами он будет наделен. Но надеюсь, что кто бы это ни был, но он не даст приморцам спокойно ждать замерзания.
- Будут греться бегая от него?
- Может быть. Во всяком случае с нашей стороны сделано все. И поставлена задача перед местными властями, муниципалами - давайте, организовывайтесь, вам здесь жить, никто за вас ничего не сделает. Делается все, чтобы избежать кризиса. Но, в первую очередь, люди должны думать сами о себе.
- Сейчас Министерство энергетики активно занимается разработкой топливно-энергетических балансов. Какова роль в этой работе специалистов ФЭК?
- Наше подразделение по разработке этого инструмента работает нормально. Оно, вместе с ЦДУ и РАО "ЕЭС России", с региональными энергетическими комиссиями, согласовывает участие каждой электростанции. Вместе с Минэнерго отрабатывается топливообеспечение. Полностью топливно-энергетический баланс утверждается совместно с МЭРТ. Наша часть - оптовой электроэнергии жестко увязывается с топливно-ресурсной базой, со структурой топлива на электростанциях. И, естественно, все стоимостные показатели используются для того, чтобы определить финансовый баланс рынка. Механизм этот работает, его нужно совершенствовать, но он есть. Пока мы от него не уходим.
Даже если, после реформирования, будет свободная поставка энергии и энергоресурсов, баланс для государства останется необходимым средством инструментальной оценки ситуации. Чего хватает, чего - нет, почему везем, куда, сколько надо завезти. А для нас это - важнейший ценой показатель, который позволяет устанавливать реальную стоимость энергии.
- Есть два мнения. Первое - энергетический кризис в Приморье вызван еще и тем, что ряд лет не разрабатывался топливный баланс. В частности, по углю. Второе - топливно-энергетический баланс разрабатывался. Но это всего лишь инструмент, которым надо уметь пользоваться. А вот этого-то многие местные руководители и не умеют… Вы к какому мнению склоняетесь больше?
- Конечно, ко второму. Баланс это инструмент и он для хорошего руководителя дает основания для принятия решений. А если баланс сделали и положили подальше, да и забыли про него, тогда и возникают ситуации подобные приморской.
Если бы работа по балансу была для руководителей обязательной функцией, то многих энергетических кризисов в стране просто бы не было. Но, к сожалению, мы живем не в тех условиях, когда руководители обязаны знать дело. Сейчас из планово обязательного топливный баланс превратился в информационно обеспечивающий инструмент. Баланс стал подспорьем для грамотного руководителя. Да и то не все им пользуются.
Топливный баланс косвенно показывает проблематику. Но у руководителя административного ресурса реализовать его нет. Необходимо создавать косвенные предпосылки для выполнения баланса - вырабатывать какие-то стимулы, акцизы, налоги. Надо заинтересовать или какие-то препятствия поставить, скажем, финансовые. С тем, чтобы внутренний рынок стал привлекательным. То есть, действовать и кнутом, и пряником. Тот же, кто пустил все на самотек, в надежде, что рынок сам все решит, вправе ожидать каждый день, что или труба порвется, или свет погаснет.
- Насколько ФЭК сейчас способна контролировать инвестиционную политику таких компаний как "Транснефть", "Газпром", РАО "ЕЭС России"? Расходование абонентской платы менеджерами последней компании? Развязаны ли у вас руки для этого? Нужно ли держать эти компании "в ежовых рукавицах"?
- Поскольку ФЭК является регулирующим органом, а названные компании - объектом регулирования, то получается, что наша комиссия призвана их держать в ежовых рукавицах всегда. Это требование, диктуемое потребителем. Он заинтересован получить услугу по оптимальной цене, по той, в которой не заложено излишних, для потребителя, расходов. Так что "держать в ежовых рукавицах" это критерий постоянно действующий.
Что касается нашей роли - развязаны ли у нас руки - я считаю, что у нас нет самого главного. У нас нет права контроля за инвестициями. И Минэкономразвития, и Минэнерго от этого процесса самоустранились. А Промстройбанк, который этим занимался еще с советских времен, более не существует. По крайней мере, в той роли, которая у него была.
 


Все замечания и пожелания присылайте по адресу: skv@nefte.ru

ЗАО "Независимое нефтяное обозрение "СКВАЖИНА" (С) 1999 Все права защищены